„Хватит придуриваться! Эти болезни ты сам себе выдумал. Вот начни бегать дважды на неделю, проветри хорошо голову, и увидишь - от всех твоих болезней не останется и следа!” Как надоели такие советы Штефанови Кранцу. Хоть бери и затыкай уши: „...Люди не имеют ни одного представления, как я чувствую себя. Моя боль – не притворна, она настоящая. Это давление в грудях. Эта слабость. Безумное сердцебиение... Иногда, особенно ночью, охватывает ужас:„Все! Конец! А мне всего лишь 43...” Когда отпускает, я понимаю, что страх был несколько преувеличен. Но как только опять где-то кольнет, первая мысль сразу та же – о смерти.” Штефан Кранц - не симулянт. Он страдает от тяжелой формы давно известной болезни. Еще 2400 лет тому назад пациенты Гиппократа жаловались на боль в гипохондрии – hypo по гречески означает „под”, chondros - „хрящ, грудная кость”. Так тогда называли все мягкие части тела под ребрами - печенку, желчный пузырь, селезенку и тому подобное. А также - вызваноее болезнями этих органов подавленное состояние духа. От „ипохондрион” происходит и слово „хандра”. В 19-м веке медицинский термин „ипохондрия” уже использовали в современном значении, то есть, маниакальное отношение к собственному здоровью. Однако за этой формой невроза еще длительное время сохранялось название „болезнь селезенки”. „Ипохондрик – это смущенный, охваченный постоянным страхом человек, который с детства лишен ощущения внутреннего покоя. Ипохондрики фиксированы лишь на себе, на своем организме, на смертельных болезнях, которые вот-вот выявят. Они никому не доверяют, и прежде всего, конечно, врачам," –говорит руководитель психиатрической клиники в городе Ахене, профессор Михаель Шонебек. – Заботиться о таких пациентах чрезвычайно сложно, ведь наименьший намек на ненормальность их поведения вызывает „праведный” гнев”. „...Дорогой господин Кранц, - сказал врач, - Я надеюсь, что эта новость Вас успокоит: мы не выявили никаких отклонений”. Если они ничего не нашли, то выходит, я - лгун? Я не могу опомниться от боли, а меня пытаются убедить, что я вполне здоров! Быстрее, быстрее к другому кабинету...”
Некоторые ипохондрики успевают за год поменять до ста специалистов разного профиля. Это стоит немалых усилий. Особенно, если ты застрахован не частно. Большинству больных с карточками обязательного медицинского страхования, чтобы попасть на прием к урологу, кардиологу или ортопеду сегодня нередко приходится ожидать два-три месяца. Немцы вообще вдвое чаще обращаются к врачам, чем французы, голландцы, шведы, датчане. Где пролегает граница, за которой необходимое внимание к собственному здоровью превращается в маниакальный психоз? Профессор клинической психологии Винфрид Риф: „Организм постоянно посылает сигналы к мозгу, но большинство из них мы не регистрируем, не осознаем их. Когда вы, например, встаете после длительного сидения, возникает незначительное головокружение. Это вполне нормально, поэтому здоровый человек не замечает таких вещей. Если время от времени забурлит в животе, стрельнет в ухе или кольнет в ноге – разве мы бежим сразу к врачу? Для нас это еще не повод для обеспокоенности. У ипохондрика природная система фильтрации нарушена. Любое незначительное отклонение он воспринимает как симптом опасной болезни. И от того, как быстро удастся ее выявить, зависит ни больше, ни меньше, как жизнь.”
„...Я побаиваюсь, в моем теле вырастает что-то таковое, что я замечу поздно. Опухоль, которая со временем меня уничтожит. Ежегодно я делаю все возможные обследования, все анализы, рентгены... Медсестры уже косо смотрят на меня. Может они что-то знают, но молчат?...”
Статистика свидетельствует, что немецкие терапевты расходуют на одного посетителя в среднем от четырех с половиной до восьми минут. Обязательное медицинское страхование ограничивает размер одноразового гонорара, поэтому нужно принять как можно больше пациентов. Среди возмущенных конвеерным лечением немало и „обычных больных”, но для ипохондриков – это настоящая катастрофа. Их не воспринимают должнмы образом. В 18-19-м веках все было иначе. Ипохондрия считалась болезнью богемы, высшего света. Получить диагноз, причиной которого становились тунеядство, праздность, раскашивание, малоподвижный образ жизни было не то что не стыдно, а в известной мере почетно. Да и сегодня разве не утешает, что похожие проблемы имели Дарвин, Гоголь, Толстой, Чехов... Дневник великого сказочника-романтика Ганса-Кристиана Андерсена вообще напоминал записную книжку уездного врача... Профессор Михаель Шонебек: „Враг находится внутри. Из источника наслаждения, удовольствия, радости тело превращается в темный неизведанный континент, из которого все время поступают непонятные тревожные сигналы. Расслабиться нельзя ни на минуту. „Только бы ничего не пропустить, - звучит в голове у хронического ипохондрика, - иначе я пропал...”
„...Не думали ли вы о том, чтобы обратиться за помощью к психиатру? – спросил меня терапевт. И это в ответ на мою просьбу выдать направление к гастроэнтерологу! „Я не безумный и не агрессивный маньяк, - поставил я его на место. – Поймите, несколько месяцев у меня не прекращается расстройство желудка. Я бегаю в туалет по пять раз в день!” „Когда я наконец получу настоящий диагноз?” – только и думает посетитель. „Ну, как тебе доказать, что никаких патологий нет, что физически – ты вполне здоров”, - рассуждает растерянный врач. Пациентов с соматоформными симптомами, то есть теми, что имеют психическое происхождение и не вызваны впечатлением систем или органов, в кабинетах все увеличивается. По наблюдениям Всемирной организации охраны здоровья, в последнее время население западных стран часто обращается к медикам уже тогда, когда самочувствие хоть немного отличается от идеального. „Едва ли не у половины из тех, кто записывается к нам на прием, органические болезни отсутствуют, - говорит профессор клинической психологии университетской клиники Марбур–а Винфрид Риф:
„При возникновении определенных сбоев в организме целесообразно подождать, чтобы научиться отличать угрожающие симптомы от тех, что вскоре минуют сами. Здоровое, взвешенное отношение к болезням нужно воспитывать с детства. Если мать впадала в панику, когда ребенок несколько раз чихнул, если родителей более все тревожили вирусы, гигиена и профилактика, если в домашней аптечке сразу появлялись все новинки фармакологии, то стоит ли удивляться, что взрослое чадо тоже излишне будет заботиться о своем здоровье.” „...В глазах и до сих пор мерцает голубая мигалка скорой помощи, что ночью мчала меня к ближайшей больнице. Сердце выскакивало из грудей, пот котился градом, эта характерная боль в левой руке... „Инфаркт, инфаркт” – стучало в моей голове. До утра я пролежал в реанимации, а затем зашла молодая ассистентка кардиолога – никогда не забуду ее ехидной улыбки – и проговорила: „Можете идти домой. Все исключительно на психической почве...”Но разве Штефанови Кранцу от этого легче? Невроз растет. „Как зверь в ловушке. От что же защищаться теперь?.. Вечером перед телевизором, когда перед новостями показывали рекламу нового средства от спазм, нестерпимая боль свела правую ногу...” Винфрид Риф: „Сто лет тому назад медики не могли объяснить, что именно вызывает психосоматические судороги. Сегодня мы окончательно не знаем, почемуо возникают сильные болевые импульсы, которые реально чувствует психически больной. Казалось бы, при нынешнем продвижении медицины, при таком уровне ранней диагностики, при наличии огромного арсенала лекарств, все мы – не только ипохондрики - должен был бы чувствовать себя увереннее, спокойнее. К сожалению, субъективно наблюдается обратный эффект...”